Сериал «Время любить» — вот такой ежедневный гротеск про то, как в наши дни даже слезы в Санкт-Петербурге умеют пахнуть пудрой и эфиром. Так вот, телевизионная ведущая Даша Гуляева узнает, что ее отец тяжело болен, и тут же отправляется в больницу, где врачом внезапно оказывается Игорь Антонов, опытный военный хирург, человек из той породы, что режет правду без наркоза. Ну и вот, после разговора с ним Даша готовится к худшему, а зритель, понимая это, начинает дышать как персонаж сериала, потому что иначе никак. Дальше сюжет делает кульбит, потому что параллельно на телевидении утверждают проект ее ток-шоу, и Даша втыкает боль в график, садится за первый выпуск и будто бы превращает отчаяние в план съемок. И так вот, пока сердце в панике, мозг в монтаже: первый выпуск обещает слезную искреность, но получается смесь драмфактов и усталых улыбок. Тем временем у дочери Ксюши день рождения, ну и разумеется, праздник омрачают семейные разборки, как будто календарь в сценарии нажал не ту кнопку. Сцены ссор Даши с мужем Сергеем выглядят так, будто их писали с гиперболой на максималках, потому что он одаренный, но невостребованный писатель, а это у нас самая удобная причина для трагикомедии. Так вот, Сергей вроде бы талантлив, но судьба его словно ставит в очередь на выдачу признания, и очередь эта вечная, как дебаты в студии. Даша же мечется между больницей, работой и домом, и вот тебе сатирический эффект: трагедия становится фоном, а фон начинает командовать главным героем. Итак, Игорь Антонов в этой истории не просто лечащий врач, а человек, который своим военным опытом делает страх не чувством, а протоколом, и от этого становится еще смешнее и еще горше. Ну и зритель видит, как любовь в названии сериала ведет себя как дисциплинарная проверка: вроде надо, но постоянно мешает быт, гордость и эфирные сроки. Так вот, гротеск тут в том, что жизнь пытается быть серьезной, а драматургия упорно напоминает карикатуру на человеческую стойкость. Вот так вот, Время любить превращает каждый бытовой всплеск и каждое больничное молчание в качели, где любовь вроде есть, но приходится все время размахивать ею, как плакатом для внутреннего утешения. Финал в рамках описанного только подмигивает, потому что дальше точно будет больше разговоров, больше боли и больше того, как человек старается жить, когда у него уже отняли спокойствие.